"Ни слова боле: пала связь времен!
                                                                                                      Зачем же я связать ее рожден?"
                                                                                                                         Уильям Шекспир. Гамлет

Эта история началась с того, что моя милая буквально ни с того, ни с сего принялась серьезно изучать польский язык. Почему у профессионального юриста возникло желание заняться полонистикой, было совершенно непонятно. Тем не менее, Ольга пошла на поводу у своей интуиции, наняла репетитора (учительницу-польку из Ченстаховы), обложилась учебниками и приобрела чрезвычайно вредную привычку каждый божий вечер перед сном забираться в постель и старательно шипеть скороговорки, пугая домашних за дверью и соседей за тоненькой перегородкой многочисленными шипящими, свистящими и прочими непривычными для русского уха звуками.
Скорость, с которой Ольга овладевала польским, потрясала посвященных до глубины души. Пани Анна Жимоньска – ревностная католичка и учительница моей милой – постоянно повторяла, что не может человек так быстро заговорить на чужом языке просто так, без всякой предварительной подготовки и многолетней зубрежки, что-то здесь не чисто. И при этом суеверно крестилась.
Потом моя милая оформила годовые визы и принялась едва ли не каждые выходные — сама за рулем — возить нас в Польшу. Просто погулять, попить кофейку. За короткое время мы изъездили эту страну вдоль и поперек, и не оставили без пристального внимания ни один ее более или менее примечательный уголок. Из каждой поездки мы привозили художественную и историческую литературу, путеводители, карты, сборники блюд национальной кухни, фильмы, музыку и прочее, и прочее. Через год Ольга могла чуть ли не с закрытыми глазами проехать из Кракова в Свиноуйстье самой короткой дорогой и на слух отличить кашубский говор от гуральского.
Одним прекрасным июньским днем 2007-го года, безо всяких видимых причин моя милая отправилась к своей матери и потребовала показать ей все документы, касающиеся истории семьи. После тщательных поисков на свет была извлечена пожелтевшая от времени краткая записка о службе деда моей супруги Голина Иосифа Варфоломеевича. Местом рождения этого уважаемого человека значилось село Ситно, Холмской губернии.
Ольга полезла в Интернет, чтобы посмотреть, где находится город Холмск и тут нам стало жарко, потому что выяснилось, что эта «административная единица» Российской Империи была образована из восточных частей Люблинской и Седлецкой губерний с изъятием ее из управления варшавского генерал-губернатора «высочайше утвержденным одобренным Государственным советом и Государственною думою законом от 23 июня 1912 года». Но просуществовала она совсем не долго, а вообще-то эта земля всегда принадлежала Польше.
В тот же день мы направили запросы в архивы Люблина и Замостья и, не дожидаясь официального ответа, спланировали заграничную поездку. Уже через пять часов после пересечения государственной границы между Польшей и Россией распаковывали вещички в номере старой замойской гостиницы, окна которой смотрели прямо на городскую ратушу.
На следующее утро мы вплотную приступили к поиску Ольгиных предков и начали… с похода в старую синагогу. Дело в том, что на тот момент мы были настолько дремучими и далекими от польской культуры, что совершенно нормальное для польского уха имя Ольгиного деда Иосиф и прадеда — Варфоломей для нас звучало как-то «по-еврейски». В синагоге над этой версией посмеялись и посоветовали обратиться в городской архив, где нас приняли чрезвычайно радушно и немедленно предоставили для изучения парафиальные книги приходской церкви села Ситно, что под Замостьем, в которых священник самым аккуратнейшим образом вел записи актов гражданского состояния и фиксировал даты рождения, крещения, бракосочетания и смерти каждого из жителей. Православный священник делал подробнейшие хроники, он упоминал не только имена, фамилии, отчества, даты и места рождения каждого члена общины, но и их родителей, и родственников, что позволяло «потянув за одну ниточку», найти всех предков уроженца этих мест до седьмого колена. Ольга вооружилась блокнотом и карандашом, я запасся терпением, и мы начали разматывать этот «клубок» из глубины столетий.  
Сразу же должен признаться, что без помощи и поддержки, без опыта польских архивариусов у нас ничего бы не получилось. Мы листали один том за другим, разбирали рукописную вязь слов на церковнославянском, но ни фамилии Голин, ни даты рождения, указанной в служебной записке Ольгиного деда, мы не нашли. Перед глазами мелькали фамилии родов Сень, Лой, Барась, десятки рождений и смертей, судьбы незнакомых, но в одночасье ставших такими близкими людей проходили перед взором, но Голина среди них не было. Нас успокаивали архивариусы, говорили, что поменять дату рождения или изменить фамилию в то время для крестьянина было делом обычным вследствие малограмотности или упорного нежелания идти служить в армию по достижении призывного возраста. И приносили все новые и новые архивные папки. И вдруг! Найдена первая запись о рождении младшего брата Иосифа — Николая, потом информация о венчании его родителей Анастасии Барась и Варфоломея Голеня. И, наконец, 1 января 1899 года мы нашли запись о рождении Иосифа!
Ольгин дед оказался крепким орешком. Чтобы избежать призыва в Красную армию, он изменил и фамилию с Голень на Голин, скрыл свой истинный возраст, но послужить, и повоевать ему все-таки пришлось. В январе 1918 года Иосиф Голин стал рядовым красногвардейского отряда 1-го кавалерийского полка 11 армии. А уже 11 ноября 1918 года Польша объявила о своей независимости, а в 1919 году началась Польско-Большевистская война. И красногвардейцу Голину никогда больше не пришлось побывать на Родине, обнять отца и мать, повидаться с братьями и сестрами. С этого самого момента ему пришлось тщательно скрывать свою национальность.  
Родину увидели мы, когда на следующее утро приехали в село Ситно, познакомились со смотрителем сельского (!) краеведческого музея и руководством сельского (!) филиала политехнической академии, побродили по заросшему крапивой и дикой ежевикой заброшенному православному кладбищу с поваленными крестами, на которых все еще можно было разобрать фамилии многочисленных Сеней, Лойев, Барасей…
А вернувшись домой, Ольга немедленно вступила в Общество польской культуры, продолжила оттачивать свой польский, отправилась в Люблин на курсы польской культуры и традиций, после чего сама начала вести для самых младших членов Калининградской Полонии занятия, на которых рассказывала об истории Польши, ее культуре и обычаях. Одним словом, являясь коренной калининградкой, моя милая почувствовала себя полькой на все 200 процентов. А когда на прошлой неделе в здании Генерального консульства Польши в Калининградской области Ольге Скляровой вручили Карту поляка, это стало еще одним, очень важным подтверждением ее внутреннего ощущения принадлежности к польской нации, еще одним фактом в деле восстановления исторической справедливости в отношении ее семьи.
Все это время, Ольга продолжала собирать информацию о Иосифе Голине. Было установлено, что 1918-1919 гг. он воевал в красноармейском отряде в районе Зарайск, Михайловка и Богоявленск против Мамонтова. Военную карьеру в РККА завершил в должности командира дивизиона железнодорожного полка ОГПУ. В 1934 году был репрессирован, а через три года ЦИК СССР судимость с него снял, после чего Иосиф Голин был назначен начальником курса военного факультета при Институте народного хозяйства имени Плеханова, а потом начальником курса военного факультета при 2-м Московском педагогическом институте иностранных языков. Погиб Иосиф Голин в 1942-м году под Сталинградом…
Одним прекрасным июньским днем 2009-го года я приехал к своей матери и безо всяких видимых причин потребовала объяснить, почему в далеком детстве двоюродные и троюродные братья и сестры меня и друг друга дразнили «чырв». Сразу же выяснилось, что дед моего деда, который до революции проживал в станице под городом Россошь, носил фамилию Чырв. В 30-х годах, пытаясь избежать репрессий по национальному признаку и спасти свою семью, Петр Чырв сменил свою родовую фамилию на первую попавшуюся – Скляров, но все-таки был «раскулачен», сослан в Сибирь и остался в памяти своих потомков презренным «отступником». И эти самые потомки вплоть до XXI века продолжали дразнить друг друга «чырвин сын», или просто «чырв», считая это ругательство наиболее обидным….
– Послушай, — задумалась Ольга над моим рассказом, — а ведь Чырв, это польская фамилия…
Милая полезла в Интернет и немедленно выяснила, что больше всего поляков с фамилией Чырв живут… в Замостье, а значит, нам опять предстоит поездка в Замойский архив, чтобы размотать новый «клубок» и написать еще одну замечательную историю.
Спросите, а зачем все это надо? Зачем эта суета и поиски, копание в пыльных архивах и восстановление утраченной национальности и добывание «исторической справедливости»?
Это просто: я верю, что нельзя прерывать связь времен. Каждый из нас должен сделать все возможное, чтобы в душе никогда не умолкал этот вечный зов, который делает нас по-настоящему сильными.

Валерий Скляров (Czyrw), Калининград