2 октября в Генеральном консульстве Республики Польша в Санкт-Петербурге состоялась встреча полномочного посла Республики Польша в РФ Ежи Бара с редакцией "Gаzety Petersburskiej". Посол прибыл в Петербург с официальным визитом.
— Господин посол, позвольте от имени наших читателей поблагодарить Вас за любезное согласие уделить время для неофициальной беседы с членами нашей редакции. В программе Вашего визита в Санкт-Петербург — встреча с губернатором Валентиной Матвиенко, а также церемония вручения премии «Балтийская звезда». Проблемы межкультурной коммуникации широко освещаются на страницах нашего журнала (в том числе в рубрике «Петербургский ренессанс», посвященной творческой и интеллектуальной элите России и Польши). Наших читателей очень интересует, каким Вы видите будущее польско-российского культурного взаимодействия. У Вас огромный опыт политика и дипломата. Каким был Ваш путь до назначения на должность полномочного посла РП в РФ, приходилось ли Вам раньше бывать в Петербурге, и в чем сегодня, на Ваш взгляд, заключается специфика работы польского дипломата в России?

— Прежде всего, я бы хотел поблагодарить вас за эту встречу. Сегодня у меня была возможность познакомиться с содержанием вашего журнала. Он произвел на меня большое впечатление. Очень нелегко создавать за пределами Польши издание, 70% содержания которого заполняют материалы на польском языке. Журнал «Gazeta Petersburska» разнообразен по тематике, видно, что его делают люди, которые вкладывают в работу душу и сердце. К тому же это очень красивый журнал, с современной качественной полиграфией.
Мой нынешний визит в Петербург непродолжительный, но он не первый. Свою работу в России я начал именно с Петербурга — после приезда в Москву я сразу же поехал в ваш город на несколько дней, это стало моим первым знакомством с Северной столицей.
А что касается биографии, то я родом из Кракова, большая часть моей жизни связана именно с этим городом. Потом я работал в Министерстве иностранных дел, откуда ушел после введения военного положения. После различных перипетий я попал на Запад, полу¬чил статус политического беженца. На Западе я пробыл почти девять лет, потом меня пригласили вернуться на работу в Министерство. Я приехал работать в Москву в 1991 году — за две недели до путча. Это был неплохой момент для начала политико-дипломатической деятельности: я был начальником политического отдела в посольстве в момент перемен в системе, которые были насущно необходимы и исторически неизбежны.
— Какой была Ваша первая профессия?
— Я социолог. Для меня самое важное то, чем я занимаюсь всю жизнь — окружение Польши в самом широком понимании этого слова. То есть меня интересуют соседи поляков. Это увлечение родилось еще в средней школе: я изучал языки народов, с которыми граничит Польша. Но тогда я смотрел не на ту карту, которая реально существовала в Европе, а на ту, которая, по моему мнению, являлась исторически оправданной. Поэтому я учил украинский, литовский, румынский, а также немецкий. Естественно, занимался также русским и английским, так как они являются международными языками. Теперь я изучаю чешский, и многим казалось, что я поеду в Прагу. Но это не входит в мои планы, по-моему, я должен работать здесь.
Дипломатической службе, каждой стране, в которой я работаю, я отдаю большую часть своей души. И поэтому было бы несправедливо утверждать, что здесь я нахожусь в лучшем положении, чем когда работал, например, в Румынии. Я работал и при коммунисти¬ческом режиме, и вне системы, в новой Литве и Украине. Я везде чувствую себя как дома, потому что считаю, что дом не имеет границ. То, что нас окружает, для меня своего рода «расширенная отчизна», в очень широком смысле.
Конечно, чтобы появилось подобное чувство «расширенной отчизны», необходимо в первую очередь очень глубоко и тонко понимать собственную страну — как малую краковскую родину, так и большую, польскую, за которую я несу свою долю ответственности.
Я оказался на этом посту несколько неожиданно для себя, потому что не предполагал, что так быстро поеду за границу. Прежде я работал в канцелярии президента Польши, был министром, возглавлял Бюро национальной безопасности... Эта неожиданность мне очень нравится.
— Господин посол, вы, несомненно, знакомы с деятельностью литовской Полонии?

– В Литве нельзя говорить «Полония», там говорят только «поляки на Виленьщчизне». Мы относимся к ним как к общине, которая требует особого внимания и заботы. Их проблемы отли¬чаются от проблем Полонии в других странах. Мои родственни¬ки в США живут рядом с мексиканской границей. Когда речь заходит о поляках, то они говорят прежде всего о том, что нужно делать, чтобы не забыть родной язык. И так везде, где есть польская община. А в Литве все по-другому. В этой стране по-польски дома говорят около 75% поляков, польский язык звучит в повседневной жизни. Возникла иная ситуация: новое поколение, к счастью (я хочу это подчеркнуть), свободно владеет литовским. Для жителей Литвы это обязательное условие. Что касается старшего поколения, то с ними было иначе, потому что жизнь и судьба этих людей были достаточно сложными, что также следует учитывать. Поэтому быть представителем Польши — это особая честь, можно сказать, и радость, но также и обязанность быть лояльным и справедливым по отношению и к хозяевам, то есть литовцам, и к полякам, которые являются крупной диаспорой, так как по официальным данным поляков в Литве сейчас больше, чем русских.
К сожалению, многие представители Полонии, а также россияне, получают слишком мало информации о Польше. В со¬ветские времена польская пресса была доступнее, мы получали не только новости, но и «польский взгляд» на события в мире. Теперь же о Польше мы слышим только тогда, когда там случа¬ются природные катаклизмы, либо техногенные катастрофы. Какую информационную политику в отношении наших стран Вы считаете наиболее целесообразной?
– Специфика деятельности заключается в том, что он прежде всего выполняет поручения, обусловленные политикой представляемой им страны. Всегда и везде ты являешься представителем государства, лицом, которое было послано президентом Республики Польша. И, конечно, это накладывает особые обязанности, связанные с выполнением общегосударственных задач. Поэтому я не провожу свою собственную политику, а продолжаю политику моих предшественников. Безусловно, политика (информационная в том числе) во многом зависит от отношений между народами в конкретный исторический момент. Сейчас, на мой взгляд, мы находимся на довольно интересном этапе некоторого «потепления». Но следует помнить, что наши отношения, в принципе, никогда не были холодными. Контакты между государствами слишком серьезный вопрос, они не могут определяться только политикой и замыкаться на ней. И польское, и российское общество ощущает жизненную необходимость в контак¬тах на самых различных уровнях. В долгосрочной перспективе интерес к России в Польше растет, причем очень заметно. Также растет число желающих изучать русский язык. Да, большинство молодежи уже не знает русского языка, и это является проблемой. Но в то же время их родители или деды понимают, что помимо владения английским, уже достаточно распространенным в Польше, необходимо знать второй и третий иностранный язык. Поэтому в настоящее время русский язык вызывает у молодежи большой интерес. Я рад этому не только с практической, но и с эстетической точки зрения — ведь русский язык удивительно красив. К тому же наши политические отношения в последние месяцы активизировались. Совсем недавно Москву посетила министр иностранных дел Анна Фотыга, в скором времени ожидается визит российского министра иностранных дел Сергея Лаврова в Польшу. Министры общаются между собой не только в своих странах, но и на международ¬ен
ных встречах — в Женеве, в Нью-Йорке, Брюсселе и т. д. Отдельные министерства и департаменты также очень хорошо знают то, что им необходимо обсуждать, над чем следует работать в первую очередь (например, консульский департамент, департамент планирования или по связям с ООН). Они проводят двусторонние встречи и консультации. Иногда удается придти к общему мнению, иногда каждая сторона остается при своем мнении, но, по крайней мере, диалог продолжается, и это радует.
– Не секрет, что многие российские политики в целом отрицательно восприняли вхождение Польши в Евросоюз, опасаясь, что это негативно скажется на торговле между нашими странами. Насколько оправданными оказались подобные прогнозы?
– Действительно, Россия вначале открыто выступала против вхождения Польши в ЕС. Но на практике оказалось, что подобные опасения не имеют под собой реальных оснований. Россия предполагала, что вступление Польши в ЕС негативно отразится на наших взаимных связях. Но оказалось, что наши экономические отношения сегодня стали разнообразнее, они расширяются. И на фоне этого роста я бы отметил два момента — один негативный, другой позитивный. Начну с негативного: на практике кое-где еще не избавились от метода «закручивания гаек». К примеру, уже более года экспорт некоторых польских продуктов запрещен, хотя они высокого качества — более 70% идет в страны ЕС, а ведь там очень высокие требования, стандарты одинаковы для всего Евросоюза. Поэтому трудно предположить, что в Россию мы поставляли товары худшего качества. Наш экспорт сельскохозяйственных продуктов составлял 16% от общего объема — это много. Мы считаем, что если что-то в экономике недостаточно активно функционирует, следует создавать дополнительные комиссии с обеих сторон. Запущенная, нерешенная экономическая проблема часто перерастает в политическую и вредит отношениям между странами.
– А в какой области отношений сегодня наиболее отчетливо прослеживаются позитивные изменения?
 – В качестве положительной тенденции нашего сотрудничества я бы выделил заметное укрепление связей с различными регионами России. Этот момент нас очень интересует. Россия — огромная страна, поэтому у нас нет возможности построить развитые отношения со всеми ее регионами. Консульства, которые могут нам в этом помочь, существуют пока только в Москве, Петербурге, Калининграде и Иркутске. Конечно, этого недостаточно, но, тем не менее, сотрудничество с регионами становится все более плодотворным. Например, через два дня (когда Лавров будет в Варшаве) у нас состоится презентация Омской области. На презентации будет выставка, пройдут встречи и переговоры представителей деловых кругов.
На прошлой неделе я посетил Казань, до этого мы побыли в Смоленске, в Твери, в тех местах, с которыми поляков связывает историческая память — Катынь, Медное. Мы встречались с губернаторами, представителями бизнес-элиты, интеллигенцией. Я надеюсь, что за подобными контактами будущее. И сегодня на встрече с губернатором Петербурга Валентиной Матвиенко мы будем говорить о региональном сотрудничестве.
Это, как мне кажется, один из главных аспектов нашего сотрудничества с Россией. Польша находится на границе ЕС, поэтому существует опасность, что новая геополитическая ситуация в Европе (даже, если не будет противостояния, существовавшего между НАТО и членами Варшавского договора) приведет к достаточно резкому контрасту между той частью Европы, которая принадлежит ЕС, и той, которая в него не входит. Существует проблема ослабления европейских связей. Мне кажется, что потенциально слабые места нужно постараться укрепить. Вдоль всей линии — от Мурманска и до Кипра — можно идти по пути сотрудничества, в котором заинтересованы все стороны. Для нас это совершенно естественно. Нас интересует и Смоленщина, и Тверь, которая находится посередине между Петербургом и Москвой. И, конечно, нас интересует Петербург — наш ближайший балтийский сосед. Так что точек соприкосновения у нас достаточно.