В одном из своих интервью режиссер Владимир Бортко на вопрос корреспондента: «Что вас больше всего беспокоит?» — искренне отвечает: «Отсутствие денег. Все остальное вроде бы сложилось». А что делает художник, которого беспокоит отсутствие денег? Он бросает искусство и принимается за халтуру. Что есть халтура? Это «подработка; побочный заработок; работа, выполняемая помимо или за счёт основной; небрежная и недобросовестная, часто неквалифицированная работа; нечто плохо, небрежно сделанное».
После великолепной экранизации булгаковского «Собачьего сердца», Владимир Бортко в поисках «копеечки» ставит такие «шедевры» как «Бандитский Петербург», «Менты», «Цирк сгорел, клоуны разбежались», до неузнаваемости уродует булгаковского же «Мастера и Маргариту», и, в конце концов, получает госзаказ в 516 миллионов рублей на экранизацию повести Николая Гоголя «Тарас Бульба».
Сам Мастер, отвечая на вопрос журналистов: «С какой целью режиссер по-своему переписал классическую повесть Гоголя», — как резаный визжал на пресс-конференции, посвященной выходу фильмы на экран: «Читайте Гоголя! Вы не знаете Гоголя! Я все поставил по Гоголю».
Поздравим Владимира, кстати, тоже Владимировича, соврамши! Я с удовольствием перечитал «Тараса Бульбу» и смею утверждать, что Бортко сознательно исказил саму идею повести.
У Гоголя казаки — благородные голодранцы, джентльмены удачи, насильники и мародеры, гуляки и пропойцы, неуправляемая банда, которая делает только то, что душа желает, сила, которая ни кому никогда не подчинится, язычники, не ведающие никаких постов и прочих религиозных «условностей» и ограничений. Одним словом, у Гоголя: «Казак — это тот, у кого ум назад!», — как гласит старая казацкая же пословица. Захотел казак — пошел на войну «гулять», то есть по Гоголю — отрезать польским панночкам груди, жечь их младенцев, палить их костелы, бражничать, грабить и искать себе приключений, славы и денег. Захотел — не пошел на войну, и пьет себе водочку спокойно в Сечи. Захотел, перешел на сторону поляков, захотел, пристрелил своего сына, который неправильно себя повел, папашу опозорил перед собутыльниками. Кто казаку прикажет? Что казаку закон?
У Бортко все серьезно. Вместо лихих запорожцев — русские патриоты, произносящие такие пламенные речи, что любой замполит от зависти пилоткой подавится. И откуда у казака такой богатый словарный запас, да еще в тот момент, когда его поднимают на пики? И вместо ожидаемого: «Будьте вы прокляты, ляхи», мы слышим: «Дорогие россияне! Вишу на пиках, поэтому буду краток: общество лишь тогда способно ставить и решать масштабные национальные задачи — когда у него есть общая система нравственных-х-х-х-х...»
А поляки! «От же звери, — размышляет наивный зритель, польстившийся на дешевизну стосорокарублевого билетика и потопавший смотреть «русский блокбастер». — Казаков наших прямо за людей не считают! Так и говорят постылые «казак — это не человек». Чтобы показать «истинную сущность» ляхов, Владимир Бортко Гоголя не только режет, но и активно дописывает! И вот уже мамашу Остапа и Андрия убивают коварные враги, дабы хоть как-то оправдать бессмысленный поход Сечи на Польшу. А что делать? Ради красного словца, как говорится, не пожалеешь мать-отца. «Постельные сцены» Андрия с панночкой — это что-то совершенно несуразное! Целомудренный Николай Васильевич в очередной раз в гробу перевернулся от такой интерпретации его повести. Понятно, панночку Бортко умертвил. Подохла змея подколодная в родовых муках. «И правильно, — реагирует зритель, похрустывая попкорном, — нечего наших казаков соблазнять».
Безмолвные у Гоголя, у Бортко поляки речисты, циничны, надменны, спесивы, полны ненависти и страха перед казаками. Одно слово — враги. И массовый зритель, массовый в прямом смысле этого слова (за восемь недель проката «Бульбу» посмотрели 5 миллионов россиян) начинает в это верить.
Неуклюже скрытая за сабельным звоном, конским топотом и предсмертными стенаниями товарищей-казаков именно тема непростых российско-польских отношений, а не драма Тараса Бульбы, не сумевшего найти адекватного выхода из классического конфликта «отцов и детей», является лейтмотивом фильма.
Как же так случилось, что от советской пропаганды славянского братства, от «Кабачка «13 стульев», от Анны Герман и Барбары Брыльски, от чтения книг Сенкевича и Лема мы незаметно перешли к празднованию «Дня России», посвященного освобождению Москвы «от поляков»?
Государство попыталось объяснить возникновение нового государственного праздника чисто практическими целями: новая «красная» дата была назначена ради избавления от другой «старорежимной даты» — 7 ноября. Но праздник как-то не заладился. Россияне категорически отказывались видеть в поляках агрессоров, а в Польше врага, который смог бы поработить Россию.
Агитпроп поднапрягся, изыскал 12 миллионов долларов, нанял Владимира Хотиненко, которому, как я понимаю, так же позарез нужны были деньги. Уважаемый режиссер быстренько сляпал «1612: Хроники смутного времени», выкатившуюся на экраны в 2006 году как глобальное авантюрное историко-приключенческое кино со звездами, мегабюджетом и любовью.
Владимир Хотиненко не дрогнув бровью поведал изумленному зрителю о том, что Годуновых убивали не верноподданные, а заезжий польский гетман — фигура до того неправдоподобная, что в «историческом фильме» она вообще остается анонимной! Вообще «1612» наполнен такой мистикой и туманом, что зритель вообще не может идентифицировать ни один образ с реально действующим историческим персонажем. Нет сомнения только в национальной принадлежности армии злодеев: польская речь ассоциируется с грабежами, насилием и убийствами мирного населения.
Вероятно, зритель не поверил режиссеру, красочно описавшему фантастическую историю одного крестьянина, который разогнал всю Речь Посполиту выстрелом из кожаной пушки, и чуть было не стал правителем России. Несмотря на потуги Владимира Хотиненко и сценариста Арифа Алиева, переделавших историю России под какой-то совершенно голливудский формат, россияне по-прежнему видели в Польше не угрозу, а просто «одну из стран у западных границ», а события Смутного времени воспринимали чуть ли не в качестве курьёза истории.
Это несерьезное отношение к образу вновь обретенного врага не устроила заказчиков, и после фильма «1612», который европейскими кинокритиками однозначно был назван «антипольским», на экраны выкатилась «Бульба».
Чтобы навязчиво надоумить мирного обывателя: польская агрессия на русские земли — это не случайный эпизод Смутного времени, а одна из основных линий всей русской истории.
Вполне возможно, что кому-то покажется обидным тот факт, что Польша из бывшей окраинной провинции Советской империи постепенно превращается в одно из самых успешных и влиятельных государств Центральной Европы. Заметьте, без газа, нефти, алмазов, золота и, что самое возмутительное, без помощи Матушки-России.
Может быть кого-то раздражает то, что именно на Польшу как завороженные смотрят Украина и Беларусь и активно перенимают и политический, и экономический опыт более удачливого западного соседа.
Вероятно, российско-польские отношения на сегодняшний день остаются достаточно напряженными по целому ряду стратегических вопросов. Все может быть.
Но причем здесь история? Причем здесь Гоголь? Причем здесь многомиллионный наивный зритель, которого дурачат за его же собственные деньги и под видом исторических фильмов подсовывают такую вот рассыпчатую под малейшим нажимом историков, критиков, или просто внимательных зрителей «Бульбу»?
И в какой роли перед нами выступают уважаемые Владимир Хотиненко, Владимир Бортко, Никита Михалков — руководитель студии «Тритэ», где создавался фильм «1612»? Пожалуй, у Николая Василевича есть ответ и на этот вопрос. В повести «Тарас Бульба» Гоголь вывел безымянных персонажей, которые своими фантастическими рассказами провоцируют запорожцев на военный поход. Не правда ли, эти «козаки в оборванных свитках», которые, вероятно, «до того загулялись, что прогуляли все, что ни было на теле», рассказывающие о том, что «ксендзы в Украине в таратайки запрягают православных христиан», дети наивные по сравнению с нашими мастерами культуры, сумевшими возвести историческую мистификацию в разряд киноискусства.
А что же зритель? Неужели валом валит на эту клюкву, и все ради «кровищи», ради экшена?
Думаю, здесь все сложнее. Благодаря своему таланту режиссеры сумели весьма правдиво показать зрителю что-то очень важное. Может быть, и сами не желая того. И если посмотреть на Запорожскую Сечь, в изображении Владимира Бортко, внимательно. Если посмотреть на эту бандитскую анархическую республику «патриотов», «христиан», пьяниц, героев и голодранцев, которой «римское право не указка», потому что «это наша земля». Если присмотреться к вороватым, вероломным и циничным боярам Владимира Хотиненко, можно легко узнать современную Россию, узнать самих себя.

Валерий Скляров (Czyrw)